Минусинское благочиние
 
 
Икона дня
 

Газета «Православный Минусинск»

  Все записи    Врачи-христиане в период поздней античности   

Врачи-христиане в период поздней античности
Добавлено: 11 пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ 2010 года
Автор: Микиртичан Г.Л., Джарман О.А.
«Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его… Знание врача возвысит его голову, и между вельможами он будет в почете.  Господь создал из земли врачевства, и благоразум-ный человек не будет пренебрегать ими…
Он и дал людям знания:  ими он врачует человека и уничтожает бо-лезнь его.
…дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен.
В иное время и в их руках бывает успех;  ибо и они молятся Господу, чтобы Он помог им подать больному облегчение и исцеление к про-должению жизни…»
                                  КНИГА ПРЕМУДРОСТИ ИИСУСА, СЫНА СИРАХОВА,,      
                                                                                                
глава 38:1-4

            Античный мир явился той средой, в которой впервые прозвучало христиан-ское благовествование, а многие люди, жившие в среде эллинистической культуры, стали христианскими святыми, совершив подвиг мученичества. Среди бесчисленного сонма святых есть те, которые были профессиональными врачами, представителями римской интеллигенции, вошедшими в число приверженцев гонимой Древней Христианской Церк-ви и принявших смерть за свою веру.
Первые врачи-христиане жили в I-IV веках н.э., т.е. на закате  эпохи эллинизма.   Основной религией в обширной Римской империи было язычество.
В это время в среде интеллигенции греко-римского мира широко распространился скепсис в отношении традиционной языческой религии, она стала уступать место фило-софским течениям – эпикурейству, стоицизму, неоплатонизму и др., критикующим и от-вергающим   народную религию. Но эти воззрения   распространялись лишь среди элиты общества. Постепенно и у народов Pax Romana, не затронутых учениями философов,   стало назревать отрицание старой религии, не приносившей утешения. Их перестают удовлетворять традиционные общинные культы, обожествляющие существующую обще-ственную систему, базирующуюся на угнетении человеческой личности.    Сценические представления, столь любимые народом,  в которых высмеивались боги, способствовали этому. Если и оставалось в народе нечто религиозное, так это привязанность к обрядам и церемониям.  Можно было наблюдать мозаику религиозных течений: читались трактаты Гермеса Трисмегиста, распространялись синкретические мистериальные культы Кибелы, Митры, Исиды - в них находилa себе выражение тоска многих религиозно чутких людей того времени.  Не последнее место занимал культ обожествленных людей - oбожествлялись не только императоры, но и  люди, например, Аполлоний Тианский ( I век до н.э.), которому император Каракалла воздвиг часовню.  
Но существовала и монотеистическая религия иудейского народа, являвшаяся уни-кальным явлением в пестром языческом мире.Иудеи жили как в ближневосточной про-винции, называемой по их имени, так и в рассеянии- диаспоре, по всей огромной Римской империи.  В зависимости от того, какой язык (древнееврейский или греческий), использо-вался ими для чтения Священного Писания, они назывались соответсвенно "евреями" или "эллинистами".Число иудеев рассеяния превосходило число жителей Иудеи. Однако рели-гиозным центром всегда оставался Иерусалимский храм. Лишь в нем одном было воз-можно совершение жертвоприношений.Здесь, в Иудее, впервые в истории религии был провозглашен последовательный и принципиальный монотеизм, вера в единого бога, строгая централизация культа, канонизация священных библейских книг. По всех осталь-ных местах существовали так насываемые синагоги, где жертвы не приносились, но чита-лось Священное Писание. Различные группы, объединенные ветхозаветной религией, жи-ли ожиданием прихода спасителя мира, призванного установить справедливый порядок на земле. Такие воззрения не могли быть приняты хаотическим мифологическим миром Рим-ской империи.Однако на рубеже двух эр необычная религия рассеянного народа израиль-ского все больше и больше привлекала к себе внимание тех жителей Римской империи, которые искали прочной религиозной опоры нравственности. Они становились так называемыми “прозелитами”.
Разнообразие философских воззрений было одним из проявлений кризиса полити-ческой жизни и особенно религиозно-нравственных ценностей прежде монолитного гре-ко-римского общества, требовавших какого-то социально-психологического замещения их. Начинаются поиски такой идеологии, которая соответствовала бы этическим запросам людей и отвечала бы на конкретный вопрос о достижимости добра в мире зла или хотя бы за его пределами.  Моральная атмосфера для принятия христианского учения была подго-товлена. Протоиерей Георгий Флоровский, патролог и историк Церкви, писал о взыскую-щем античном мире, вошедшем под своды Церкви, о его великой тоске и великой горды-не.  Эта тоска была и тоской по исцелению, soteria, и тоской по чудесам (thaumata, iamata). В те времена в мире были «одна Империя, один мировой язык, одна культура, одно общее развитие в сторону монотеизма, и «одна общая тоска по Спасителю».  
Самый ранний отклик на проповедь апостолов в античной среде вначале был среди людей простых, «незнатных и неблагородных» (1Кор.1,26). Интеллигенция или осмеивала христиан (как Лукиан и Цельс) или пожимала плечами в недоумении на проповедь (как Плиний Младший) повторяя слова, сказанные апостолу Павлу, заговорившем о воскресе-нии из мертвых в Ареопаге «об этом послушаем тебя в другой раз» (Деян.17,32). Власти же преследовали христиан, многие из них были подвергнуты мученической смерти.    Для многих образованных людей обретение христианской веры было результатом последова-тельной и серьезной работы мысли и сердца.
Чтобы утвердить себя в качестве универсальной идеологии, христианству пред-стояло, разрабатывая свою собственную систему мировоззрения, бросить вызов античной философии.
  Подход к наследию античности в Древней христианской Церкви был неоднознач-ным. Так, писатели-апологеты Татиан (ΙΙ в.) и Тертуллиан (конец ΙΙ – начало ΙΙΙ вв.) ут-верждали о полной несовместимости христианства с греческой философией, которую на-зывали источником всех бед и ересей. «…Что общего между Афинами и  Иерусалимом, между  Академией (Платоновской) и Церковью, между еретиками и христианами?- вос-клицал Тертуллиан. Но возобладала точка зрения тех, кто считал, что без античной фило-софии не обойтись.  Объяснялось это тем, что большая часть населения Римской империи во II-IV в.в. еще была грамотной и Древняя Церковь состояла по преимуществу из так на-зываемых «языко-христиан», те есть христиан эллинистической культуры.  Именно идеи позднеантичной идеалистической философии призвали на помощь Христианские мысли-тели. В частности это касается понятия Логос (с греч. слово, разум, мысль), хорошо из-вестного в античной философии, и выразившегося  в христианском варианте понятием Слова как формы Богоявления. Чтобы так плодоносить, почва должна была быть  угото-вана, и уже христианские писатели первых веков говорили о том, что роль античных муд-рецов в воспитании вне-библейских народов сопоставима с ролью пророков Древнего Из-раиля. Эта мысль встречалась еще у апостола Павла (I век): «Ибо, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим.2,14-15). Христи-анский апологет Иустин Философ (II век), писал: "Мы научены, что Христос есть перво-рожденный Бога, и мы выше объявили, что Он есть Слово, коему причастен весь род че-ловеческий. Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами - Сократ и Гераклит и им подобные…».  Климент Александрийский (II век) также говорил, что "философия... была детоводителем (Гал. 3, 24) эллинизма ко Христу - тем же, чем и Закон был для евреев. Таким образом, философия была приуготовлением, проложившим человеку путь к совершенству во Христе».  
Это отношение к античной философии было общим для великих богословов древ-ности – Василий Великий (IV век), высмеивая похождения и преступления богов-олимпийцев,  приводил примеры для подражания юношам, обучающихся в языческих школах из Гомера, Гесиода, Солона, Феогнида, Пифагора, Платона, Сократа и других мудрецов древности, говоря, что те или иные их поступки и слова схожи с христианскими заповедями.  
Григорий Богослов возмущался указом императора Юлиана Отступника о запре-щении преподавать детям христиан в школах «языческую мудрость», справедливо  гово-ря, что это мудрость – для всех людей, а не только верящих в богов-олимпийцев. Такое отношение к античной мудрости позволило великим богословам IV века – «отцам-каппадокийцам ( Василию Великому, Григорию Богослову, Григорию Нисскому, Амфи-лохию Иконийскому) заговорить о христианских тайнах на языке неоплатонизма. «Отцы начали богословствовать по-философски»  По меткому выражению С.С.Аверинцева «ранняя встреча христианства с навыками эллинистического искусства была поистине провиденциальной».  
Эта линия продолжалась из поколения в поколение среди богословов Православного Востока, найдя вершину в богословском и философском творчестве св. Максима Исповедника, (VI век), простого монаха, осуществившего гармоничный синтез «Афин и Иерусалима» на основе христианства, а не язычества. Византийское средневековье не изменило отношения к философскому наследию античности. Оригинально эта мысль выражена в обращенных к Богу стихах ученого-монаха, автора многих богослужебных текстов, употребляемых в православной церкви и по сей день, Ио-анна Мавропода ( XI в.):
«Коль ты решил бы из чужих кого-нибудь,
Христе, избавить от Своей немилости,
Платона и Плутарха ты б избавил мне:
Они ведь оба словом и обычаем
Твоих законов неизменно держатся.
А коль неведом был Ты им как Бог-Творец,
Ты должен оказать им милосердие,
Раз Ты желаешь всех спасти от гибели».
Все эти процессы отражались и на медицине античности, которая существовала в трех формах.   Самая ранняя -  народная медицина, ставшая источником для  храмовой и светской медицины. Храмовая медицина с ее мистериями, долженствовавшими приводить к исцелению человека божественною силой богов-целителей (в первую очередь, Асклепия и его отца, Аполлона) пользовалась большей популярностью в народе. Тем не менее, по словам крупного дореволюционного российского историка медицины С.Г.Ковнера, суще-ствуют «многочисленные веские доказательства несомненного существования с незапа-мятных времен светской, естественной медицины, которую ее могущественная соперница, медицина храмов, не в состоянии была ни затмить, ни уничтожить».  Оба вида врачева-ния сосуществовали параллельно, часто конкурируя, но и нередко сотрудничая.
     В храмовой медицине центральными были асклепейоны – лечебницы при хра-мах, посвященных богу медицины Асклепию в Эпидавре, на острове Кос, в фессалийской Трикке и в других местах. Врачевание здесь сочетало эмпирические и магические приемы. Светских врачевателей  приглашали в качестве консультантов при трудных для диагно-стики случаях, здесь же, на территории асклепейонов светским врачам воздвигали памят-ники.
Важным моментом пребывания больного в асклепийоне,  в атмосфере которого ви-тало ожидание чуда, был сон. После жертвоприношения пациенты ложились спать – для этого были устроены особые спальные, отдельные для мужчин и женщин; считалось, что во сне их навещал бог; сон был либо «теорематический», непосредственно понятный, ли-бо «аллегорический», нуждающийся в истолковании; по исполнении требования сна больной выздоравливал – таково было правило, исключения не записывались».  Хотя среди средств лечения были лекарственное врачевание, водолечение, гимнастические уп-ражнения, но наиболее важным являлся священный ритуал Enkoimesis (энкомесис), куль-минация храмового врачевания, проводившийся в длинных крытых галереях abaton, куда никто не мог войти без специального разрешения. Состояние искусственного сна достига-лось применением наркотиков или методами психологического воздействия. Ритуал лече-ния сопровождался театральными представлениями, явлениями бога или его священной змеи и даже проведением хирургических операций, что еще в большей степени усиливало впечатление от пребывания в асклепийоне. Ритуал encoimesis приобрел широкую попу-лярность, приносил колоссальные доходы асклепейонам. Расцвет храмовой медицины на-блюдался в ранние периоды античности, затем она во многом уступила светской медици-не.
С возникновением во II веке н.э. панэллинского движения, возглавленного импера-тором Адрианом, ставившего своей целью оградить античный мир от  надвигающейся уг-розы варваризации, поднялась волна архаизма, связанная с возрождением забытой грече-ской религии. В эпоху позднего эллинизма магия стала спутницей ученых и «ученые сами выдавали себя за магов, и притом с глубоким внутренним убеждением. Конечно, они бы-ли жертвами суеверия, однако того суеверия, которое сами обосновывали и распространя-ли».  Это коснулось и медицины, Помимо храмовых чудотворений, среди народов, насе-лявших Римскую империю распространялись легенды о «божественных мужах» - чудо-творцах,  например, Аполлонии Тианском, Апулее, враче Асклепиаде Вифинском (жив-шем в I веке до Рождества Христова)     «…Мир жаждал чудес; чудом было возвращение правильного движения хромому, зрения – слепому; чудом из чудес – возвращение жизни умершему. Сакральная медицина снова заняла свое … место»  .
Многие асклепийоны   переживали период расцвета,  вновь привлекая сотни боль-ных. По-прежнему продолжалось сотрудничество со светскими врачевателями. Так, вы-дающийся врач древности Гален (129-204) работал в начале своей карьеры в Пергамском асклепийоне.     Но с утверждением христианства роль их стала ослабевать. При аскле-пийонах шло обучение врачей-жрецов.
Обучение светскому врачеванию проводилось в частных практических  школах.  В Римской империи наряду с частными появились государственные врачебные школы.
     Как уже указывалось, христианство признавало заслуги избранных представите-лей науки и культуры греко-римского мира, в том числе и медицины. До настоящего вре-мени живет  в церковном употреблении введенное св. Иустином Философом понятие «христиане до Христа». В притворах византийских храмов позже будут изображены ан-тичные мудрецы, - те «древние, которые так близко подходили к нашим», как говорил о них Григорий Богослов. Среди них - не только Платон, Аристотель, Эпиктет, но и Гиппо-крат, врач из рода асклепиадов с острова Кос в Греции. С  именем Гиппократа (V век до н.э.)  связана одна из медицинских школ периода  античности, так называемая косская школа. Эта врачебная школа  наряду с другими создала фундамент для европейской меди-цины в последующие периоды. Достижения этой эпохи в области медицины отражены в «Гиппократовом сборнике», составленном в ΙΙΙ в. до н.э. В частности там говорится, что далеко не все болезни имеют непосредственно божественное происхождение: «нет нужды думать, что эта болезнь (эпилепсия) превосходит божественностью прочие, но все они божественные и все человеческие. Природу же и силу каждая из них имеет сама по себе, и ни одна из них не отвергает лечения или помощи, но большая часть из них излечивается всем тем, откуда и происходит, ибо одно для одного есть пища, а для другого — поги-бель». (О священной болезни, 1Cool . Особенно интересны в контексте исследования  сочи-нения, посвященные врачебной этике. Качества, требуемые от врача, изложенные в Сбор-нике, по сути, являются качествами христианина: «Должно также ему (врачу) … быть благоразумным не только в том, чтобы молчать, но также и в остальной, правильно устро-енной жизни. И это наибольше принесет ему помощь для приобретения славы. Пусть он также будет по своему нраву человеком прекрасным и добрым, и, как таковой, значитель-ным и человеколюбивым…. Он должен быть справедливым при всех обстоятельствах, ибо во многих делах нужна бывает помощь справедливости, а у врача с больными — немало отношений: ведь они поручают себя в распоряжение врачам, и врачи во всякое время имеют дело с женщинами, с девицами и с имуществом весьма большой цены, следова-тельно, в отношении всего этого врач должен быть воздержанным. Итак, вот этими-то доблестями души и тела он должен отличаться».(О враче).  
В знаменитой «Клятве», традиционно приписываемой Гиппократу, но являющейся квинтэссенцией мировоззрения античных врачей, отражена их позиция по таким актуаль-ным и в современном мире проблемам как эвтаназия, аборты, медицинская тайна и др.: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непо-рочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство…В какой бы дом я ни вошел, я вой-ду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагуб-ного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении - а также и без лечения - я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной».  
Призыв к бескорыстному  врачеванию как идеалу   также весьма близок к еван-гельской заповеди. В гиппократовой медицине рекомендовалась сдержанность или даже отказ от вознаграждения, если речь шла о малообеспеченных пациентах: «Если ты пове-дешь сначала дело о вознаграждении, — ведь и это имеет отношение ко всему нашему де-лу, — то, конечно, наведешь больного на мысль, что, если не будет сделано договора, ты оставишь его или будешь небрежно относиться к нему и не дашь ему в настоящий момент совета. Об установлении вознаграждения не следует заботиться, так как мы считаем, что обращать на это внимание вредно для больного, в особенности при остром заболевании: быстрота болезни, не дающая случая к промедлению, заставляет хорошего врача искать не выгоды, а скорее приобретения славы. Лучше упрекать спасенных, чем наперед обирать находящихся в опасности… И я советую, чтобы ты не слишком негуманно вел себя, но чтобы обращал внимание на обилие средств (у больного) и на их умеренность, а иногда лечил бы и даром, считая благодарную память выше минутной славы. Если же случай представится оказать помощь чужестранцу или бедняку, то таким в особенности должно ее доставить, ибо, где любовь к людям (филантропия), там и любовь к своему искусству (филотехния). Хорошо руководить больными ради здоровья; заботиться о здоровых ради того, чтобы они не болели; заботиться о здоровых и ради благоприличного поведения!» (Наставления,(4)).   Ценности, которые изложены в Сборнике, одинаково относятся как к христианским, так и к общечеловеческим. Лексикограф Эроциан, живший при Нероне (I век), рекомендовал изучение Гиппократа всем людям интеллигентных профессий, а не только будущим врачам, ставя его наравне с Гомером, Демокритом, Геродотом, Фукиди-дом.  Медицину в античном мире изучали не только ради ремесла, но и для общего обра-зования, при этом, несомненно, имело место влияние на читателя этических и нравствен-ных норм, отраженных в сочинениях Гиппократового корпуса, ведь слова его оценивались современниками, как «глас бога».      Эти этические положения, порой удивляющие со-временных людей своим радикализмом, разделяли многие врачи античности. В Древней Греции существовала целая  традиция безмездного врачевания, например, врачи Диодор с Самоса, Фидий из Афин, Никандр с Делоса, Полигнот с Кеоса, Менокрит с Карпафа, Дамиад из Гифия  помогали бедным жителям собственными средствами, отказывались от платы за свои услуги в период  эпидемий. Были они известны и последующим поколениям врачей.
В период кризиса в области духовной жизни древних народов, ставшего особенно заметным в III веке н.э., врачам было трудно найти   нравственное обоснование своей деятельности. Философские и этические учения греко-римского мира не сумели создать концепцию, которая внушала бы надежду людям. Даже стоицизм провозглашал лишь, что награда добродетели – в самой добродетели. Великий неоплатоник Плотин относил  медицину (как и земледелие) к искусствам, помогающим природе (Эннеада,V,9,11) , но стоило ли помогать человеческой природе, заболевшей телесностью вообще? Сердце и опыт говорили – да, безусловно, но разуму согласиться с этим было сложнее. В философии того времени прочно установилось положение, провозглашенное еще Платоном в «Кратиле»: «soma-sema» (тело – темница). Гнушение телесностью, свойственное для неоплатоников, не давало возможности врачам поздней  античности для обоснования собственной профессии – если человек желал быть именно «врачом-философом», он не мог найти оправдания исцелению телесности - могилу и темницу не  надо врачевать. У стоиков люди, желавшие излечивать болезни, тоже не находили необходимой поддержки: «Поздние стоики первых двух веков нашей эры удивляют чувством чрезвычайной слабости человеческой личности, ее полного ничтожества, ее безвыходности, ее неимоверной покорности судьбе».  Присутствовал, таким образом, своеобразный кризис профессии врача. Вместо высокого знания «episteme», укоренненного в философии, подтверждаемой всем образом жизни, оставалось лишь врачебное искусство, низводимое к мастерству горшечника – «tehne iatrike», цель которого - заработок. Опуститься до давно язвительно описанных Аристофаном в «Облаках»  в  «ученых, и врачей, и гадателей, франтов в кудрях, с перстеньками на крашеных пальцах, голосистых искусников в скучных хорах, описателей высей надзвездных…бездельников праздных» желали не все. Хотя медицина была сначала отдана в Римской империи рабам-грекам (servus medicus), а затем вольноотпущенникам, то есть людям, заинтересованным в денежном доходе, среди врачебной интеллигенции было много людей, которые желали излечивать не ради гонораров. Что касалось храмовых жрецов-врачевателей, то их низкая нравственность в свое время подвела романтика и реставратора язычества Юлиана Отступника. Насмешки вроде «вышел, наконец, он от больных, мол, ноги Эскулапу перевязывал и руку Аполлону! Вы подумайте: Кто - лекарь перед вами или мраморщик?»(Плавт. Два Менехма) и разоблачения злоупотреблений вокруг ритуала целительного сна enkoimesis в асклепейонах еще у Аристофана («Плутос») также имели под собой вполне реальную основу.    
Христианское мировоззрение сосредоточивалось на социально-нравственной про-блематике. Быт первых христианских общин оставался более здоровым и чистым по срав-нению с языческим миром, в них утверждалась мораль взаимопомощи, благотворитель-ность ставилась выше культовых действий.  
  Не случайно первыми христианами среди интеллигенции Римской империи пер-вых трех веков стали именно врачи.   Надо заметить, что среди античных врачей христи-ан не было бывших представителей храмовой медицины. Наоборот, зачастую жрецы Аск-лепия и других богов-целителей добивались смертной казни врача-христианина, по обра-зованию принадлежавшему той или иной научной школе того времени.
Первые врачи-христиане обучались медицине, как правило, в светских частных практических школах одного учителя, который сам отбирал от одного до нескольких юных учеников и обучал их теоретическим знаниям и практическим навыкам.      Здесь они  изучали философию, чаще всего эклектическую, но все же восходившую к аристоте-левской логике, к этике стоицизма и к высоким абстракциям платонических идей. Однако в основе их мировоззрения лежало учение о Христе Спасителе. В античности в этике учи-тельства, в том числе и в научении врачебному искусству, среди мотиваций самым важ-ным было подражание (mimesis). Это означало не слепое копирование, а выучку с уваже-нием к учителю: стать как он и передать это умение  дальше. Весь процесс передания на-зывался "подражанием".  Для врачей, ставших христианами, понятен был путь научения у Иисуса Христа – Врача «душ и телес» , принесшего «лекарство бессмертия», и по этому пути они следовали до конца. Многим из античных врачей-христиан их Учителем был дан дар исцелений.  Для многих из таких людей с принятием Крещения «заканчивалась жизнь и начиналось житие» (Н.С.Лесков «Соборяне»).  
Особенностью их врачевания было наряду со  средствами из арсенала медицины обращение с молитвой к Христу Спасителю.   Для греческого уха «спасение» и «исцеление» неразрывны. Образ Спасителя мира – не мифического Асклепия, пораженного Зевсом за дела воскресения людей и потом обращенного в созвездие Змееносца, но «Распятого за нас при Понтийском Пилате и Воскресшего в третий день» Сына Божия и Сына Девы с самого начала христианской проповеди очерчивался как образ великого Врача, чье воскресшее Тело, таинственно даруемое верным в Евхаристии  есть “врачество бессмертия, не только предохраняющее от смерти, но и дарующее вечную жизнь во Иисусе Христе” по слову св. Игнатия Богоносца (К Ефесянам, XX,2). Эта реальность  приобщения к исцеленной от смерти человеческой природе привлекала сердца  врачей. Один и тот же греческий корень «so» в словах soma (тело, человек в его целостности), soteria (спасение, целение, возвращение целостности и неделимости  поврежденному болезнью человеческому естеству) и Soter (Спаситель, Целитель).  Маяк на острове Родос, чудо света, воздвигнутый на рубеже двух эр, в честь  бога солнца и великого бога-врачевателя, отца Асклепия, Аполлона, простоял недолго, и в этом еще древние видели глубокий символизм: рукотворный свет облегчает жизнь в сумерках, но бесполезен при свете евангельского Солнца.
    Из эпохи христианского мученичества в мартирологи вошли имена святых вра-чей-христиан,   как широко известные, так и малознакомые современным христианам.   «Каждый святой проживает как бы три жизни. Одна – это его реальная жизнь. Другая – его житие. Третья – это «посмертная» жизнь святого, то есть его жизнь в многовековом опыте Церкви, включающем различные чудеса, исцеления и случаи помощи этого святого людям» - пишет современный патролог еп. Иларион (Алфеев).  О первой жизни мы знаем иногда кое-что, иногда – почти совсем ничего. Часто первая жизнь забывается за ярким ореолом посмертной славы, поэтическими строфами тропарей, кондаков и стихир, выве-ренными каноничными строками  жития. Как и лик на иконе – не портрет, так и житие – не биография, оно пишется в соответствии с каноном, за пределы которого автор выходит только в исключительных случаях.
   Среди наиболее известных  первый врач-христианин, апостол и евангелист Лука, живший в I в. н.э. (память - 31.10)     -  автор третьего, самого поэтичного, Евангелия.    С его именем также связывают написание Деяний Апостольских.  Лука    был образованным эллином, сирийцем или греком, родом из Антиохии,  одного из культурных и научно-образовательных центров периода эллинизма. Имя Лука (славный, светлый) представляет сокращение от римского имени Люцилий. По другой же версии Лука был вольнoотпущенником, которому даровала свободу какая-то состоятельная семья, его имя  Lucas — частое для рабов уменьшительное имя от Lucanus. "Луку, врача возлюбленного" называет «апостол язычников» Павел как своего верного спутника и помощника  во время апостольских путешествий,  пребывания Павла под стражей в Кесарии и в Риме и до самой его мученической кончины. Трогательно звучат слова ап. Павла  во 2-м послании к Тимофею: « Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною» (2 Тим.4,10). Лука делил   все трудности его благовестнического подвига.  Безупречно служа Господу, он не имел жены и детей.  О дальнейшей жизни евангелиста Луки  достоверных сведений не имеется. Есть данные, что он проповедовал Евангелие в Италии, Македонии, Греции и даже в Африке. Он умер в Беотии в возрасте восьмидесяти   лет.  
Выдающийся русский библеист епископ Кассиан (Безобразов) подчеркивает исто-рический характер Евангелия от Луки, где исторический фон становиться основой повест-вования о Спасителе, хотя и не самоцелью для автора.
   По всем фактам Лука написал Евангелие в Риме в годы узничества Павла (61-62 гг.). Он   знаком с требованиями исторической науки, так, начиная Евангелие, он подчер-кивает, что источником сведений  о происходивших событиях для него были рассказы живых лиц, прежде всего,     «очевидцев и служителей Слова». Он   широко использовал устное предание Церкви и рассказы Самой  Девы Марии. Кроме того, Лука пользовался   ранее написанными Евангелиями от Матфея и Марка. Затем, «по тщательном исследова-нии всего сначала, по порядку …» (Лк. 1,1), т.е. в хронологической последовательности ведет свое  повествование. У Луки прекрасный язык, ясный стиль изложения, много исто-рических подробностей.  Видно, что  автор был хорошо знаком с греческой и римской ли-тературой.
Лука писал свое Евангелие именно для образованных язычников, показывая, что спасение всем страждущим и страдающим земли принесено Сыном Человеческим. Одной из главных черт этого Евангелия универсализм благой вести. Ангельская песнь (слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение - Лк.2,14) говорит о том, что спасение людей есть и спасение земли. Спасение – «в оставлении грехов», «от врагов», но ударение лежит  на спасении от страданий. С любовью показывает евангелист Лука милосердие Христа. Только в Евангелии от Луки находим мы такие жемчужины, как повествование о младенчестве Иисуса, притчи о милосердном самарянине, о блудном сыне, о потерянной драхме, о мытаре и фарисее. У него одного изложены такие события как исцеление 10-ти прокаженных, воскрешение сына вдовы Наинской. На страницах Евангелия от Луки проходит вереница страдальцев - страдают нищии, узники, слепые, измученные; страдающие от всеобщего презрения и грешники (Лк.7.16-50), и богатые мытари (Лк.19,1-10). Любовь Божия отвечает на любовь человеческую и само прощение есть явление Божественной любви. В ответ на соблазн Симона-фарисея, Господь возвещает грешнице, помазавшей Ему ноги, прощение грехов. «Прощение – за любовь (Лк.7,47), но и любовь – за прощение (Лк.7,42-46).Что раньше?….», - пишет епископ Кассиан . В спасении – явление любви Бога к людям, и эта любовь Христова  раскрывается у Луки всестороннее, как любовь Божия и любовь человеческая. Лука пишет свое  благовествование, утешая страждущих повсюду, в каждом уголке истерзанного скорбями эллинистического мира, в каждой провинции Римской империи. «Парадоксальная любовь к грешникам» является одной из основных черт  Евангелия от Луки. Как врач, он прекрасно выразил то, что «человеческая греховность неразрывна от человеческой беспомощности». Рассказывая об исцелениях больных Иисусом, он показывает, как   болезнь мучает и причиняет страдание и сам страдает с болящими.    Врач проявляется в    точности изображения недугов и чудесных исцелений  (4,23-38; 8,43; 13,11 и др.). У Луки встречается ряд   медицинских терминов (например, “hydropikos” (Лк.14:2), “mania” (Деян.26:24) и др.), соответствующих терминологии врачей того времени.  Безусловно, можно предположить, что, будучи врачом, он оказывал помощь своим единоверцам и всем нуждающимся.
Лука был и живописцем. Предание говорит, что им написаны первые иконы Спаси-теля и   иконы  Божией Матери, среди них  некоторые при жизни Марии, например, Вла-димирская икона Божией Матери, а также святых   апостолов Петра и Павла.
Известный всем врач и епископ В.Ф.Войно-Ясенецкий   при пострижении в монахи    получил имя Луки. Приехавший в это время на жительство в Ташкент ссыльный епископ Уфимский Андрей (в миру - князь Ухтомский), совершивший тайный постриг Вален-
тина Феликсовича, сначала  хотел дать ему имя целителя Пантелеймона, но, узнав немно-го о его жизни, решил, что ему более подходит имя евангелиста и апостола Луки, иконо-писца и врача.
Каждому посещающему храм известна икона, на которой изображен юноша с ящичком для лекарств. Это Святой великомученик и целитель Пантелеимон. Он жил в Никомидии в III в. при императоре Максимиане, прославившимся жестокими гонениями на христиан. По рождению ему было дано имя Пантолеон, означавшее «во всем   лев». Впоследствии он был переименован в Пантелеимона, т. е. всемилостивого, так как отличался милосердным отношением ко всем, бесплатно лечил больных или   подавал щедрую милостыню нищим. Закончив в возрасте около 18 лет грамматическую школу, где он прошел курс языческого образования, Пантолеон по желанию отца стал обучаться врачебному искусству у знаменитого придворного врача Ефросина. Всюду  следуя за учителем, лечившем императора и его окружение,  помогая ему, Пантолеон  за свое врачебное искусство был приближен Максимианом  к себе.
Путь Пантолеона к   учителю и обратно, лежал мимо жилища, скрывавшегося от преследований    христианина Ермолая, который   «из лица и взгляда его познал его доб-рый нрав; уразумев духом, что юноша будет избранным сосудом Божиим».      Ермолай познакомился с юношей и на свой вопрос, в каком учении наставляет тебя твой учитель? Получил ответ: «Учению Асклепиада, Иппократа и Галена…если я усвою учение этих, то легко могу лечить всякие болезни у людей». Ермолай просветил Пантелеимона светом учения Христова, и он стал постоянно посещать пресвитера. Однажды, увидев на улице мертвого ребенка и укусившую его змею, Пантелеимон дал обет креститься, если он суме-ет воскресить ребенка. Он горячо помолился Господу — и совершилось чудо: ребенок ожил, а змея разлетелась пополам. Во исполнение своего обета целитель совершенно уве-ровал во Христа и просил Ермолая крестить его.
      После принятия крещения (что в те годы было равносильно записаться в число смерт-ников), Пантолеон, принимает Причастие и по обычаю,  восемь дней пребывает в домаш-ней церкви со священником Ермолаем, который его наставляет.
Он бесплатно исцелял именем Господа убогих и страждущих, особенно христиан, томившихся в тюрьмах. Излечивал такие болезни, которые не  поддавались лечению дру-гих, самых прославленных врачей-язычников. Его имя как всемилостивого и безвозмезд-ного врача стало известным среди людей. В житии великомученика Пантелеимона сохра-нились слова восхищенных его исцелениями врачей, знающих, что он  был учеником Еф-росина: «Великого учителя великий ученик!». Однако, «не знали они, что через Панте-леимона действовала сила Христова и, не догадываясь, исповедали истину, что Пантелеи-мон – великий ученик великого Учителя  - Иисуса Христа»
По доносу завидовавших ему врачей Пантелеимона подвергли за исповедание хри-стианской веры жестоким пыткам. После пыток Панталеон   был усечен мечом, как рим-ский гражданин, а тело его, вместе с покрывшейся плодами маслиной, к которой он был привязан, предано огню по приказанию Максимиана. Брошенное в костер тело великому-ченика не сгорело и было погребено христианами. Мощи св. Пантелеимона разошлись по всему христианскому миру, а его честная глава находится ныне в Русском Афонском мо-настыре.  
Под именем  Косьма и Дамиан известны  три пары братьев врачей: Святые мученики и бессребреники Косьма и Дамиан Аравийские   ( умерли в 287 или 303 г., дата памяти 30.10.); Свв. бессребреники и чудотворцы Косьма и Дамиан Асийские и мать их Феодотия (III век, дата памяти 14.11); Свв. мученики и бессребреники Косьма и Дамиан Римские (умерли в 284 г., дата памяти 14.07).
Жития всех трех пар братьев врачей очень похожи. Приняв христианство, они, движимые любовью к страждущему человечеству, изучали врачебную науку, узнавали лечебные  свойства трав и растений. Господь благословил благое их намерение и даровал им особенную благодать — дар исцелений и чудотворений.
Как только Косьма и Дамиан начинали лечение, болезни вскоре прекращались. Это привлекало к ним множество больных, страдающих различными недугами, в том числе слепых, хромых, расслабленных, бесноватых. Они без устали принимали больных, без различия пола и возраста, звания и состояния, и чтобы быть еще доступнее,  сами искали их, переходя из одной местности в другую. Считая своей целью,  служение  страждущим,  они всех лечили бесплатно,   никогда не принимали никаких  знаков благодарности за свои благодеяния, соблюдая заповедь: "Даром получили, даром давайте" (Мф. 10, Cool. Вра-чуя телесные недуги, они в то же время врачевали и недуги душевные. За это бескорыст-ное служение страждущему человечеству  Церковь называет их бессребрениками и чудо-творцами.
Братья Косьма и Дамиан, которые жили в Малой Азии (Асийские)  мирно сконча-лись в III веке в Месопотамии. Римские братья Косьма и Дамиан  пострадали в правление императора Карина (283–284 гг.). Избежав смерти при аресте от жестоких римских вла-стей, они пострадали из-за зависти врача, их наставника  врачебного искусства, который позвал их для сбора редких лекарственных трав и, заведя их далеко в горы, убил, а тела бросил в реку. Мученическую смерть во времена императора Диоклетиана (284–305 гг.)
приняли  и Косьма и Дамиан из Аравии.   Вместе с ними приняли мученический венец и братья-христиане Леонтий, Анфим и Евтропий.
Врачи-бессребреники, свв. Косьма и Дамиан почитаются как покровители врачей. Им приписывают много посмертных чудотворений.
Косьме и Дамиану (по одним источникам Аравийским, по другим Асийским) приписывают операцию ампутации бедра и проведение аллогенной трансплантации конечности.  По всей видимости, эта легенда относится к эпохе Средневековья, так как  ее описание содержится в тексте инкунабулы из жизни святых, обнаруженной в Аугсбурге в 1489 г.: «Один человек страдал заболеванием ноги. Лекарства не помогали. Однажды во сне ему явились оба святых. С собой у них были хирургические инструмента и мазь. Один спросил другого: «Где нам взять ногу, чтобы заменить эту?» Тот отвечал: «Сегодня будут хоронить чёрного мавра со здоровой ногой». Первый сказал: «Принеси её». Он отрезал ногу мавра, приставил её к ноге больного и обильно наложил мазь. А больную ногу положили мавру в гроб. Когда пациент проснулся, боли как не бывало. Он встал и приказал слугам принести свечи. Он повсюду рассказывал, что с ним произошло. Люди сбежались к гробу мавра и увидели отрезанную ногу. Они радовались свершившемуся чуду и с жаром благодарили Бога и святых Косьму и Дамиана».
Среди малоизвестных врачей  Свв. мученики и бессребренники Кир и Иоанн Алек-сандрийские (дата смерти 311 г., память в православном календаре по новому стилю 13.02) ; Св. мученик Иулиан Эмесский  (дата смерти 312 г., память 19.02) ; Св. Кесарий Назианзин,   брат святителя Григория Богослова дата смерти (ок. 369 г., память22.03); Св. мученик Кодрат Коринфский, врач (III век, память23.10); Св. мученик Никандр Египет-ский, врач (дата смерти 302 г , память 28.03); Св. мученик Фалалей Эгейский, врач (дата смерти ок.284 г., память 2.06); Св. мученица София врачебница (единственная среди собо-ра врачей-мужей) (дата смерти  ?, память4.06); Св. мученик Пеон Римский,   (дата смерти 166 г., память14.06); Св. мученик Антиох Севастийский,   (IV век, память29.06); Св. муче-ник Диомид Тарсянин,   в Никее пострадавший (дата смерти 298 г., память29.0Cool.
В мартирологах Западной церкви  имеются имена свв. врачей мучеников Алексан-дра Галльского (упомянутого выше у Евсевия Памфила в Церковной Истории) (дата смер-ти 177г., память 2.06); Урцина Равеннского (дата смерти 67г., память 19.07); и св. Евсевия Римского, врача, скончавшегося в изгнании на острове Сицилия (дата смерти 310). Кроме того, на Западе как врачи почитаются священномученик Зиновий, епископ Эгейский (Ки-ликийский) и его сестра, мученица Зиновия, а также священномученик Власий, епископ Севастийский. В Православной Церкви их память соответственно  12.11 и   24.02.
Быть может  забытые рядовыми прихожанами, они не забыты Церковью. Рассеян-ные по страницам месяцеслова, они поминаются за каждой Литургией (на проскомидии седьмая частица из третьей просфоры вынимается в честь святых врачей и бессребренни-ков), они вспоминаются в Таинстве Святого Елея (Елеоосвящения или Соборовании), в молебном пении над недужным, в канонах о болящих. В дни их памяти (то есть в дни их мученической смерти – рождения в вечную жизнь) в течение года совершаются службы, составленные им еще в Византии и переведенные на церковнославянский язык. Вспомним  слова апостола Павла: «Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте  вере их» (Евр.13,7).
По-разному сегодня воспринимается жизнь и жития первых врачей-христиан: одними – как легенда, другими – как эпизоды истории, врачами-христианами – как святыми своими предшественниками. Но никого не может оставить равнодушным их нравственный подвиг и любовь к больным.

Добавить комментарий

 
 
 
 
Минусинск, ул. Комсомольская, 10
Тел. (39132) 2-18-80
Электронная почта blago@minusa.ru
Русская Православная Церковь Московская Патриархия Красноярская митрополия
Минусинское благочиние
Официальный сайт открыт по благословению Высокопреосвященнейшего Пантелеймона, Митрополита Красноярского и Ачинского
Красноярская Епархия Православное христианство.ru Церковно-Научный Центр Православная Энциклопедия Горнальский Свято-Николаевский Белогорский мужской монастырь